О плагиате по дружбе

Статья подготовлена Т.Г. Ястребцевой для журнала
«Новое Литературное Обозрение» № 137 (1/2016)
2MM_couverture

К выходу книги Ксении Кривошеиной «Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней» (Москва: Эксмо, 2015)

Долгое время К.И.Кривошеина была другом семьи петербургского исследователя А.Н.Шустова (1934‒2011), также как и он, была увлечена собиранием материалов о матери Марии (Е.Ю.Кузьминой-Караваевой), вместе с ним работала над этой темой, а после кончины Анатолия Николаевича в 2011 году, проявляла искреннюю, как верилось, заботу о его вдове — общение по телефону и поздравительные открытки от нее были для Галины Алексеевны Шустовой ощутимой поддержкой.

В архиве А.Н.Шустова содержится рукопись его монографии о матери Марии (300 машинописных листов), с рабочим названием «Дочь России», над которой он начал работать в 1984 году и которую завершил в 1993-м. Тот же текст хранится в личном фонде А.Н.Шустова в Российской национальной библиотеке и в Доме Русского Зарубежья Это подробное документальное повествование о жизни и деятельности матери Марии явилось результатом его многолетнего кропотливого исследовательского труда. При жизни автора в «Вестнике РХД» (Париж, 1993, № 167) была опубликована лишь одна из глав монографии: «Искания. (1914‒1916)». Издание монографии в целом требовало, по выражению самого Шустова, — «хорошего редактора, владеющего темой, и финансовых вложений» (из записок А.Н.). К великому сожалению, решить эти задачи Анатолию Николаевичу не довелось.

Нам с Галиной Алексеевной очень хотелось опубликовать этот труд Анатолия Николаевича. Ведь капитальная монография была бы достойным завершением ряда самых значимых изданий А.Н.Шустова — комментированного собрания сочинений матери Марии в двух книгах: «Равнина русская» (СПб, 2001. 768 с.) и «Жатва духа» (СПб, 2004. 566 с.), а также дополняющей их книги «Красота спасающая» (СПб, 2004. 204 с.), подготовленной к печати совместно с К.И.Кривошеиной. В этом последнем издании Анатолий Николаевич был одним из авторов очерка жизни и творчества матери Марии «Горний путь», автором примечаний (117 позиций) и составителем «Летописи жизни и творчества матери Марии», о чем свидетельствует информация, размещенная на обороте титульного листа. Между тем, сама Ксения Игоревна больше никогда и нигде не упоминала своего соавтора печатно, в том числе и в своей новой книге.

Итак, переведя текст рукописи «Дочь России» в цифровой вид, мы с Г.А.Шустовой стали искать возможные варианты ее издания. Столкнувшись с разного рода трудностями, мы обратились за помощью к К.И.Кривошеиной, рассчитывая на ее связи в издательском мире.

В октябре 2013 года Ксения Игоревна любезно согласилась попытаться помочь в этом и попросила прислать ей набранный текст, что было нами незамедлительно исполнено. Десятого октября 2013 г. она написала, что получила рукопись книги «Дочь России», что будет ее изучать и подумает, что можно будет предпринять. Некоторое время спустя К.И.Кривошеина сообщила Галине Алексеевне в телефонном разговоре, что почти все сведения о матери Марии, сообщаемые Анатолием Николаевичем в его книге, уже были опубликованы, что ничего нового в его монографии нет, поэтому предлагать рукопись издателям не имеет смысла, а вот-де включить отдельные главы из нее в какие-нибудь другие издания можно будет попробовать. Вдова не возражала против подобного вердикта, полагая, что чем больше работ мужа будет опубликовано, тем лучше — дабы имя его и многолетние труды не были забыты. Надо сказать, что после этого разговора звонки из Парижа стали все реже и реже, а потом и вовсе прекратились.

И вот появляется информация о новой книге Ксении Кривошеиной «Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней» (М.: Эксмо, 2015), в которой, как следует из аннотации, «впервые публикуется подробная биография монахини Марии». Выход книги сопровождают восторженные рецензии. Кривошеина приезжает в Москву, где выступает на презентациях издания, и, более того, ее представляют к награде — номинируют на премию Егора Гайдара за это исследование!

Не скрывая волнения, открываю книгу. Она состоит из двух частей, в одной из которых под заголовком «Из архивов» собраны работы разных авторов, размещенные на сайте К.И.Кривошеиной «Мать Мария» (mere-marie.com). Первая же часть книги собственно и содержит биографию матери Марии, автором которой выступает Ксения Кривошеина.

Однако каково же было мое изумление, когда с первых страниц книги я стала узнавать хорошо известный мне текст рукописи А.Н.Шустова «Дочь России»! И, положив рукопись Анатолия Николаевича рядом с книгой, я окончательно удостоверилась в справедливости моей неприятной догадки: передо мной был текст, состоящий из фрагментов рукописи А.Н.Шустова, выхваченных с разных ее страниц и по-новому скомпонованных, вперемежку с авторскими вставками и объемными цитатами.

Далее представляю результаты сопоставления текстов.

В монографии А.Н.Шустова восемь глав, в труде К.И.Кривошеиной — десять, названия у них разные, а структура книг почти совпадает.

Многие фрагменты рукописи «Дочь России» оказались переписанными «один в один», остальные — слегка подредактированными новоявленным «автором». В то же время другие, значимые по содержанию, фрагменты шустовского текста, большие или маленькие, были выброшены, а темы, затронутые в них, не нашли отражения в книге К.И.Кривошеиной.

Глава 1. Предки. Содержит максимальный объем заимствований: не менее 90 процентов. В остальных главах плагиата меньше, но он присутствует во всех десяти главах в большей или меньшей степени.

Приведу ряд примеров:

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 1. Предки

Стр. 29

«В XVI веке крымские татары совершали частые набеги на южные границы русского государства. С целью их защиты от противника были организованы специальные казачьи «заставы» и «станицы», в том числе у Днепра, на Дону, под Азовом. 30-е годы этого столетия отличались особой активностью набегов. Дошедшее до наших дней семейное предание Пиленко гласит, что однажды татары взяли в плен группу казаков и заковали их в кандалы. Один из них, чтобы вырваться на свободу, отпилил себе руку, за которую он был прикован к стене, и вернулся к своим. За это казаки прозвали его Пилин. Отсюда, якобы, и пошла фамилия Пиленко, то есть — сын Пилина (или Пилы)».

Глава 1. Семейные корни и традиции

Стр. 5

«В XVI веке крымские татары совершали частые набеги на южные границы русского государства. С целью их защиты от противника были организованы специальные казачьи «заставы» и «станицы», в том числе у Днепра, на Дону, под Азовом. 30-е годы этого столетия отличались особой активностью набегов. Дошедшее до наших дней семейное предание гласит, что однажды татары взяли в плен группу казаков и заковали их в кандалы. Один из них, чтобы вырваться на свободу, «отпилил» себе руку, за которую он был прикован к стене, и вернулся к своим. За это казаки прозвали его «Пилин». Отсюда, якобы, и пошла фамилия Пиленко, то есть — «Сын Пилина» (или Пилы)».

Там же.

Стр. 30

«Пиленки ХVIII в. являлись типичными представителями украинского военного казачества. Они несли строевую службу, участвовали в походах и сражениях в составе своих полков и сотен; в мирное же время жили на хуторах, занимаясь натуральным хозяйством. Сыновья и внуки В.М. Пиленко, продолжая традицию предков, поступали в основном в военную службу.

Один из них, Пантелеймон Пиленко, служил в знаменитом Лубенском гусарском полку, куда он поступил в 1808 году».

Там же.

Стр. 7

«Пиленки ХVIII в. являлись типичными представителями украинского военного казачества. Они несли строевую службу, участвовали в походах и сражениях в составе своих полков и сотен; в мирное же время — жили на хуторах, занимаясь натуральным хозяйством. Сыновья и внуки В.М. Пиленко, продолжая традицию предков, поступали в основном в военную службу.

Один из них, Пантелеймон Пиленко, служил в знаменитом Лубенском гусарском полку, куда он поступил в 1808 г. юнкером…»

Некоторые сведения из заимствованного у А.Н.Шустова текста в книге Ксении Кривошеиной искажены. Так, на стр. 42 первой главы категорично заявлено, что Софья Борисовна (мать героини) была по мужской линии из рода «Делоне, обрусевших французов, которые приходились прямыми потомками знаменитого коменданта Бастилии де Лоне» (курсив мой.Т.Я.). А.Н. всегда считал это легендой, а в 1995 году получил подтверждение этому от С.В.Пиленко — его поиски во французских архивах доказали, что предки Софии Борисовны происходили от торговца Делоне.

Примеры заимствований из следующих глав:

Глава 2. Начало жизни.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 2. Начало жизни

Стр. 51

«Однако при грозном обер-прокуроре за четверть века его «правления» в десятки раз увеличилось число церковно-приходских школ по всей России — миллионы крестьянских детей смогли получить начальное образование. Он считал, что «вера в общие начала есть великое заблуждение нашего века. Что жизнь — не наука и не философия; она живет сама по себе, живым организмом». Он не был врагом подлинной науки, но был против фетишизации новоиспеченных теорий, под которые хотели подогнать жизнь различные теоретики конца XIX века — в основном социалисты. Поэтому-то многие и считали, что он реакционер и ретроград, что он утверждал вечные ценности: Бог, Отечество, Родители — и тем самым хотел укрепить человека, сделать его независимым от земных кумиров».

Глава 2. Детство и юность

Стр. 25

«Однако… при Победоносцеве за четверть века его «правления» в десятки раз увеличилось число церковно-приходских школ по всей России — миллионы крестьянских детей смогли получить начальное образование. Он считал, что «вера в общие начала есть великое заблуждение нашего века. […] жизнь — не наука и не философия; она живет сама по себе, живым организмом». Он не был врагом подлинной науки, но был против фетишизации новоиспеченных теорий, под которые хотели подогнать жизнь различные «теоретики» конца XIX века — в основном социалисты. Поэтому-то многие и считали его реакционером и ретроградом, что он утверждал вечные ценности: Бог, Отечество, Родители — и тем самым хотел укрепить человека, сделать его независимым от земных кумиров».

Глава 3. Петербург.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 3. Петербург

Стр. 69

«Гимназические подруги следили за современными дискуссиями, читали модного в ту пору Ницше с его идеями сверхчеловека. О сверхчеловеке писалось много. Одни трактовали его в стиле самого Ницше как зоологический тип, другие — как богочеловека, третьи — как демона, четвертые — просто как художественный символ. По мнению философов Н. Федорова и Вл. Соловьева, сверхчеловеком мог считаться лишь тот, кто подобно Богу победит смерть, станет бессмертным. Это тоже было приближением к богочеловеку».

Глава 2. Детство и юность

Стр. 34

«Девушки следили за современными дискуссиями, читали модного в ту пору Ницше с его идеями сверхчеловека. О сверхчеловеке писалось много. Одни трактовали его в стиле самого Ницше как «зоологический тип», другие — как «богочеловека», третьи — как «демона», четвертые — просто как «художественный символ». По мнению философов Н. Федорова и Вл. Соловьева, сверхчеловеком мог считаться лишь тот, кто подобно Богу победит смерть, станет бессмертным. Это тоже было приближением к богочеловеку».

Там же.

Стр. 73

«Новая гимназия находилась ближе к дому, на улице Кабинетской, 20. Пиленко жили уже на Малой Московской, 4. Гимназия располагалась как раз напротив Синодальной типографии Митрофаньевского подворья. На фасаде дома была огромная фреска — Бог Вседержитель на облаке. Эту фреску, словно некий путеводный знак, Лиза видела каждый день, посещая занятия. Интересно, что в этом здании в то же время проживал епископ Евлогий (Георгиевский) —член III Государственной Думы. Четверть века спустя, в Париже, раба Божия Елизавета именно им будет пострижена в монашество ….»

Там же.

Стр. 39

«…новая гимназия находилась ближе к дому, на улице Кабинетской, 20. Лиза с матерью жили в то время на улице Малой Московской, 4. Гимназия располагалась как раз напротив Синодальной типографии (Митрофаньевского подворья), уличная стена которой была украшена огромной полукруглой фреской — Бог Вседержитель на облаке. Эту фреску, словно некий путеводный знак, Лиза видела каждый день, посещая занятия. Интересно отметить, что в этом здании в то же время проживал епископ Евлогий (Георгиевский) —член III Государственной Думы. Четверть века спустя Лиза стала его постриженницей».

Глава 4. Александр Блок.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 4. Александр Блок

Стр. 83

«Елизавета Кузьмина-Караваева последовала совету Блока – она отошла от декадентов, покорно ожидающих гибели, и стала искать другой путь. Таких путей в Петербурге было немало, хотя зачастую они отличались от старых лишь названиями и попросту являлись тупиками. В то время возникали и распадались многочисленные течения и группы. Молодые поэты кочевали из одного кружка в другой, пытаясь определиться. Иной из них успевал за один сезон побывать в пяти-шести «обществах«, а затем и сам брался за основание чего-нибудь своего, столь же недолговечного, как и другие. Найти истинный путь в этом лабиринте было нелегко».

Глава 3. В литературно-художественном мире.

Стр. 48

«Кузьмина-Караваева последовала совету Блока – она отошла от «римлян«, покорно ожидающих гибели, и стала искать другой путь. Таких путей в Петербурге было немало, хотя зачастую они отличались от старых лишь названиями и попросту являлись тупиками. В то время возникали и распадались многочисленные течения и группы. Молодые поэты кочевали из одного кружка в другой, пытаясь определиться. Иной из них успевал за один сезон побывать в пяти-шести «обществах«, а затем и сам брался за основание чего-нибудь своего, столь же недолговечного, как и другие. Найти истинный путь в этом лабиринте было нелегко».

Глава 5. В мире искусства.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 5. В мире искусства

Стр. 97

«Венчались молодые люди в небольшой церкви Рождества Пресв. Богородицы при гимназии Александра I (Казанская ул., 27), которую в свое время окончил жених. Гимназия эта была не совсем обычной. Она отличалась своим аристократизмом и солидной историей. Здание ее заметно выделялось своей монументальностью. В этом старейшем учебном заведении столицы учились многие замечательные люди: П. А. Вяземский, сыновья Пушкина Александр и Григорий, А. Ф. Кони, Н. Н. Миклухо-Маклай и другие».

Глава 3. В литературно-художественном мире.

Стр. 44

«Интересно, что из многочисленных храмов Петербурга молодые люди выбрали для венчания скромную церковь при гимназии, которую в свое время окончил жених. Правда, гимназия эта была не совсем обычной. Она отличалась своим аристократизмом и солидной историей. Здание ее на улице Казанской, 27 заметно выделялось своей монументальностью. В этом старейшем учебном заведении столицы учились многие замечательные люди: П. А. Вяземский, сыновья Пушкина Александр и Григорий, А. Ф. Кони, Н. Н. Миклухо-Маклай и другие».

Там же.

Стр. 99

«Апогей «сред« приходился на 1905–1907 годы, когда еще жива была супруга Вяч.Иванова Л. Д. Зиновьева-Аннибал. В тот период «среды« имели тесную связь с революционной общественностью. К тому времени, когда Кузьмина-Караваева стала посещать «башню«, – это был уже их закат. О революции, правда, еще говорили («все были за революцию«), но никто не собирался воспринимать ее серьезно, а тем более умирать за нее. «И жалко революционеров, потому что они умирают, а мы можем только умно и возвышенно говорить о их смерти«, – так описала сама Елизавета Юрьевна политическую атмосферу «башни«».

Там же.

Стр. 46

«Апогей «сред« приходился на 1905–7 годы, когда еще жива была жена Иванова Л. Д. Зиновьева-Аннибал. В тот период «среды« имели некоторую связь с революционной общественностью. К тому времени, когда Кузьмина-Караваева стала посещать «башню«, – это был уже их закат. О революции, правда, еще говорили («все были за революцию«), но никто не собирался воспринимать ее серьезно, а тем более умирать за нее. «И жалко революционеров, потому что они умирают, а мы можем только умно и возвышенно говорить о их смерти«, – так оценила сама Елизавета Юрьевна политическую атмосферу «башни«».

Глава 6. Беспокойные годы.

Не смутил К.И.Кривошеину и тот факт, что глава «Искания» из монографии А.Н.Шустова была опубликована в издательстве уважаемого Н.А.Струве «ИМКА-ПРЕСС» — масштабно копируются отрывки и оттуда.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 6. Беспокойные годы.

Стр. 128

«Поэтесса сняла скромную квартиру на Арбате, в Дурновском переулке, 4, который был ее своеобразным родовым гнездом. Здесь в свое время жили Делоне – ее дед (по материнской линии) с бабушкой; там же неподалеку, на Воздвиженке жил когда-то и другой предок – М. А. Дмитриев-Мамонов».

Глава 4. Искания

(опубликована в «Вестнике РХД», 1993, № 167)

Стр. 61 рукописи

«Поэтесса сняла скромную квартиру на Дурновском переулке, 4, на Арбате, который был ее своеобразным «родовым гнездом». Здесь в свое время жили Делоне – ее дед с бабкой по материнской линии; там же неподалеку, на Воздвиженке жил когда-то и другой предок – М. А. Дмитриев-Мамонов».

Там же.

Стр. 129

«…она неоднократно вставала на защиту своего кумира в образе «ребенка« русского народа, которого безумная мать Россия «нам на руки кинула«. Столь странное представление о Блоке, вероятно, было достаточно принято в узком приятельском окружении поэта: не случайно, что острый на язык С. М. Городецкий на своей книжке «Царевич Малыш« сделал ему шутливую дарственную надпись: «Любимому ребенку Руси Саше Блоку« (2 марта 1911 г.)…»

Там же.

Стр. 62

«Блока же она представляет себе в виде «ребенка« русского народа, которого безумная мать Россия «нам на руки кинула«. Столь необычное представление о Блоке, вероятно, было принятым в узком приятельском окружении поэта: не случайно же и С. М. Городецкий на своей книжке «Царевич Малыш« сделал такую дарственную надпись: «Любимому ребенку Руси Саше Блоку« (2 марта 1911 г.)».

Там же.

Стр. 134

«Круг ее московских встреч в ту зиму 1913–1914 гг. был весьма разнообразен: только у А. Н. Толстого она встречается с К. В. и М. П. Кандауровыми (художником и балериной), с М. Сарьяном, поэтессой М. П. Кювилье (вскоре ставшей женой племянника Н. А. Бердяева, во втором браке – женой Ромена Роллана), Еленой Оттобальдовной (Пра), П.Я. и Е. Я. Эфронами (деверем и золовкой М.И. Цветаевой) и многими другими. Но из всех своих современников литераторов выше всех Кузьмина-Караваева ставила Вяч. Иванова, которому она посвятила немало слов признательности в очерке «Последние римляне« (1924)…»

Там же.

Стр. 63

«Круг ее московских встреч в зиму 1913–14 гг. был весьма разнообразен: только у А. Н. Толстого она встречается с К. В. и М. П. Кандауровыми (художником и балериной), начинающим армянским художником М. С. Сарьяном, поэтессой М. П. Кювилье (вскоре ставшей женой племянника Н. А. Бердяева, во втором браке – женой Р. Роллана), матерью поэта М.А. Волошина Еленой Оттобальдовной, П.Я. и Е. Я. Эфронами (деверем и золовкой М.И. Цветаевой) и многими другими. Но из всех своих современников литераторов выше всех Кузьмина-Караваева ставила Вяч. Иванова, которому она посвятила немало слов признательности в очерке «Последние римляне« (1924)…»

Там же.

Стр. 137

«Летом 1914 года Алексей Толстой и Софья Дымшиц гостили в Коктебеле у Волошина. В мае София Исааковна побывала у Елизаветы Юрьевны в Джемете под Анапой, а в июне туда же приезжал Толстой, они провели вместе несколько недель. Вернувшись в Коктебель, Алексей Николаевич написал рассказ «Четыре века«. В этом рассказе он использовал отдельные эпизоды из жизни Кузьминой-Караваевой и ее мужа Дмитрия».

Там же.

Стр. 64

«Летом 1914 г. А. Толстой и С. Дымшиц гостили в Коктебеле у Волошина. В мае София Исааковна побывала у Елизаветы Юрьевны в Джемете под Анапой, а в июне туда же приезжал Толстой. Вернувшись в Коктебель, Алексей Николаевич написал рассказ «Четыре века«. В этом рассказе он использовал отдельные эпизоды из жизни Кузьминой-Караваевой…»

Там же.

Стр. 138

«Двоюродные сестры Елизаветы Юрьевны поступили на курсы сестер милосердия. В частности, Е. А. Чистович – «сестра милосердия военного времени» – была направлена петроградской общиной св. Георгия в городской лазарет имени короля Бельгийского. Брат Елизаветы Юрьевны Дмитрий, студент-юрист, весной 1914 года был отчислен из университета «за невзнос платы« за обучение. В ноябре 1914 года было опубликовано специальное правительственное «разъяснение» о льготах студентам, уходящим добровольцами на фронт. Согласно постановлению ушедшие на фронт студенты университетов считались «в отпуску до окончания войны«. И, что, пожалуй, самое важное, – им было обещано по возвращении освобождение от платы за обучение. И Дмитрий записался в армию».

Там же.

Стр. 65

«Двоюродные сестры Кузьминой-Караваевой поступили на курсы сестер милосердия. В частности, Е. А. Чистович – «сестра милосердия военного времени« – была направлена Петроградской общиной св. Георгия в городской лазарет имени Короля Бельгийского. Брат Елизаветы Юрьевны Дмитрий, студент-юрист, весной 1914 г. был отчислен из университета «за невзнос платы« за обучение. В ноябре 1914 г. было опубликовано специальное правительственное «разъяснение« о льготах студентам, уходящим добровольцами на фронт. Согласно постановлению, ушедшие на фронт студенты университетов считались «в отпуску до окончания войны«. И, что, пожалуй, самое важное, – им было обещано по возвращении освобождение от платы за обучение. И Дмитрий записался в армию».

Глава 7. Революция и Гражданская война.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 7. Революция и Гражданская война.

Стр. 178

«Зиму 1916–17 годов Кузьмина-Караваева провела в столице. Она никогда не придерживалась монархических взглядов и встретила Февральскую революцию радостно, с надеждой на социальные перемены, на прекращение кровопролитной войны».

Глава 5. В водовороте событий.

Стр. 80

«Зиму 1916–17 годов Кузьмина-Караваева провела в столице. Настроенная демократически, она никогда не придерживалась монархических взглядов и встретила Февральскую революцию радостно, с надеждой на социальные перемены, на прекращение кровопролитной войны…»

Там же.

Стр. 193

«Уже летом 1917 года на Кубани возник продовольственный кризис, что оказалось на руку войсковому правительству, состоявшему в основном из богатой казачьей верхушки. В борьбе с голодом демократические и революционные силы области пытались сплотиться и выработать единую тактику. Противостояние сил все более обострялось».

Там же.

Стр. 83

«Летом 1917 г. в области возник продовольственный кризис, что оказалось на руку войсковому правительству, состоявшему в основном из богатой казачьей верхушки. В борьбе с голодом демократические и революционные силы области пытались сплотиться и выработать единую тактику. Противостояние сил все более обострялось».

В этой главе, наряду с уже примелькавшимся бесцеремонным использованием текста Анатолия Николаевича в качестве своего, встречаю и «авторские изобретения» — упоминание имени А.Н.Шустова перед взятым из его монографии фрагментом — со ссылкой на несуществующий источник или же на имеющуюся публикацию, в которой… этого отрывка нет.

Например, на стр. 180, 2-й абзац читаю: «…культуролог Шустов отмечает», и далее следует текст А.Н. и сноска на НЕСУЩЕСТВУЮЩУЮ публикацию в газете «Анапа»: Шустов А.Н. Дочь России. О жизни и творчестве Е.Ю.Кузьминой-Караваевой // Анапа. 2004. Сент.

Этот же прием повторяется на стр. 210, последний абзац и на стр. 211, 1-й абзац — ссылка на тот же несуществующий «источник», что и на стр. 180.

На стр. 221‒223 большой фрагмент текста рукописи Анатолия Николаевича о событиях на Кубани 1919–1920 гг. с предшествующей фразой: «А. Шустов описывает эти события так» снабжен ссылкой на его статью о Скобцове из журнала «Берега», 2006 г. Да только это не «Берега», а всё та же монография «Дочь России»! К слову, за доказательством последнего факта далеко ходить не надо — упомянутая статья А.Н.Шустова о Д.Е.Скобцове, кроме журнала «Берега», размещена и в книге Ксении Кривошеиной на стр. 474‒486.

По мере приближения к концу книги, вижу, что собственный текст автора начинает преобладать. Это касается последних трех глав — восьмой, девятой и десятой. Хотя и в них достаточно заимствований.

Глава 8. С любовью, верой и надеждой… к новой жизни.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 8. С любовью, верой и надеждой… к новой жизни

Стр. 243

«»Последние римляне« явились откликом на выступление Зинаиды Гиппиус. По свидетельству современников, немногие в эмиграции были способны вести спор с Гиппиус, – так высок был ее авторитет. И в этом свете работа Скобцовой представляет особый интерес, тем более что в своем очерке Елизавета Юрьевна дала четкую оценку содержанию публицистики самой Гиппиус. Касаясь ее «Дневника«, опубликованного совсем незадолго до этого, она отметила: «Я лично /…/ не знаю более кошмарного литературного произведения /…/, чем дневник Зинаиды Гиппиус /…/, нет в нем никакого внутреннего стержня /…/. Стержнем таким нельзя ни в коей мере признать ту чисто обывательскую злобу, которая все окрашивает в один общий цвет«».

Глава 6. На чужбине.

Стр. 107

«»Последние римляне« явились откликом на выступление З. Гиппиус. По свидетельству современников, немногие в эмиграции были способны вести спор с Гиппиус, – так высок был ее авторитет. И в этом свете работа Скобцовой представляет особый интерес, тем более что в своем очерке Елизавета Юрьевна дала четкую оценку содержанию публицистики самой Гиппиус. Касаясь ее «Дневника«, опубликованного совсем незадолго до этого, она отметила: «Я лично /…/ не знаю более кошмарного литературного произведения /…/, чем дневник Зинаиды Гиппиус /…/, нет в нем никакого внутреннего стержня /…/. Стержнем таким нельзя ни в коей мере признать ту чисто обывательскую злобу, которая все окрашивает в один общий цвет«».

Глава 9. Монашество.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 9. Монашество.

Стр. 280

«Обычное обращение к монахине «сестра«. Однако новая монахиня сразу же получила иное имя – мать Мария. Такое обращение допускается лишь к старшей в монастырской иерархии — игуменье. «Присвоение« его Скобцовой могло означать признание ее заслуг на ниве милосердия и благотворительности. «Ее легко стали именовать матерью Марией, постепенно забыв ее мирское имя«. Да и сама монахиня Мария считала свою благотворительную деятельность «всеобъемлющим материнством«, отмечает критик Т.А. Манухина».

Глава 7. Монашество в миру.

Стр. 128

«Обычное обращение монахинь друг к другу определяется словом «сестра«. Однако новая монахиня сразу же получила иное прозвание – мать Мария. Такое обращение допускается лишь к старшим в монастырской иерархии (игуменье, казначее и т. п.). «Присвоение« его Скобцовой означало признание ее авторитета и больших заслуг на ниве милосердия и благотворительности. Хорошо знавшая писательницу критик Т. А. Манухина отмечала, что «ее легко стали именовать матерью Марией, постепенно забыв подлинное имя«. Да и сама монахиня Мария считала свою благотворительную деятельность «всеобъемлющим материнством«».

Там же.

Стр. 299

«За провизией для своего пансиона мать Мария сама по утрам ходила на центральный рынок Парижа. Когда на заре перед закрытием уже заканчивалась оптовая торговля, она могла по более дешевой цене купить оставшиеся (иногда подпорченные) продукты: мясо, рыбу, овощи, фрукты… Все это она складывала в огромный мешок и на своих плечах тащила в общежитие. У французов столь необычный вид монахини с мешком вызывал крайнее удивление».

Там же.

Стр. 135

«Стараясь обеспечить провизией своих пансионерок, мать Мария сама по утрам ходила на центральный рынок Парижа. Когда на заре перед закрытием уже заканчивалась оптовая торговля, она могла по более дешевой цене купить оставшиеся (иногда подпорченные) продукты: мясо, рыбу, овощи, фрукты… Все это она складывала в огромный мешок и на своих плечах тащила в общежитие. Столь необычный вид странной монахини с мешком вызывал удивление у встречных парижан».

Глава 10. Рождение в смерти.

Ксения Кривошеина.

«Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней»

(М: Эксмо, 2015)

Анатолий Шустов.

Монография «Дочь России», 1984‒1993

(рукопись – цифровой набор, 2013)

Глава 10. Рождение в смерти.

Стр. 308‒309

«Зарождение движения «возвращенцев« относится еще к 1925 году, когда советское консульство в Париже официально известило всех эмигрантов, бывших военнопленных и других лиц, оказавшихся во Франции, что желающие вернуться в СССР могут сделать это, зарегистрировавшись в консульстве. Летом того же года на родину отправился первый эшелон с беженцами.

Осенью 1935 года в Париже возник «Союз оборонцев«, лозунг которого был воспринят многими рядовыми эмигрантами с энтузиазмом: «Надо быть с Россией. Надо познать родину, изучать советскую жизнь. Надо верить в новую Россию«. К «оборонцам« примкнул Бунаков-Фондаминский, сын российского министра И. А.  Кривошеин и многие другие. Со временем движение «оборонцев« превратилось в «возвращенцев«, которое особенно активизировалось после принятия в СССР новой Конституции».

Там же.

Стр. 136

«Зарождение движения «возвращенцев« относится еще к 1925 году, когда советское консульство в Париже официально известило всех эмигрантов, бывших военнопленных и других лиц, оказавшихся во Франции, что желающие вернуться в СССР могут сделать это, зарегистрировавшись в консульстве. Летом того же года на родину отправился первый эшелон с беженцами.

Осенью 1935 г. в Париже возник «Союз оборонцев«, лозунг которого был воспринят многими рядовыми эмигрантами: «Надо быть с Россией. Надо познать родину, изучать советскую жизнь. Надо верить в новую Россию«. К «оборонцам« примкнул Бунаков-Фондаминский, сын бывшего российского министра И. А. Кривошеин и многие другие. Со временем движение «оборонцев« превратилось в «возвращенцев«, которое особенно активизировалось после принятия в СССР новой Конституции».

Число подобных примеров можно умножить в несколько раз. Велик и список обнаруженных досадных ошибок: Тюркский крестьянский банк вместо Темрюкский (стр. 39), Мошкова вместо Мошковская (стр. 65) и т.д. Но рамки письма не позволяют этого сделать.

Еще несколько слов об авторстве краткой «Летописи жизни и творчества матери Марии (Елизаветы Скобцовой)», размещенной на стр. 644‒670. Предисловие к ней гласит: «Летопись составлена на основании архивов И.Кривошеина, А.Шустова, К.Мочульского».

На самом деле это Летопись, впервые составленная А.Н.Шустовым по материалам личной картотеки (находится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки) — в редакции Ксении Кривошеиной, с включением фрагментов воспоминаний К.В.Мочульского. Также добавлены события, посвященные памяти матери Марии, которые произошли после издания книги «Красота спасающая» (СПб., 2004; там Летопись была опубликована повторно; впервые — в «Библиографическом указателе произведений матери Марии…», СПб., 2002).

Возможно, в целом монография от произведенной «редактуры» выиграла, стала легче восприниматься, и широкий читатель ей обеспечен. Нашелся тот самый «хороший редактор, владеющий темой», о котором мечтал Анатолий Николаевич! Но…решительно не понятно: почему же на титуле книги автор указан только один — Ксения Кривошеина?!

И стало ясно, почему К.И.Кривошеина, приехав в Россию на презентацию своей книги в ноябре 2015 года, даже не позвонила Галине Алексеевне Шустовой.

В заключение отмечу, что Анатолий Николаевич Шустов все-таки упомянут в предисловии к книге (стр. 24), как человек, «который познакомил … с неизвестными биографическими страницами м. Марии». И даже сноска есть, поясняющая, кто же такой, этот А.Н.Шустов. И хотя годы жизни Анатолия Николаевича указаны неверно: (1935‒2012) вместо (1934‒2011), но автор все же выразил ему «особую признательность». Да и в самом конце книги (стр. 692) благодарность имеется, и тоже «особая», на сей раз «семье А.Н.Шустова за предоставленные материалы». Но разве так пишут об авторе произведения, положенного в основу книги?

А еще меня не покидают досада и недоумение — возможно ли, будучи активным общественным религиозным деятелем, прибегнуть к банальному плагиату, взять грех на душу и попрать светлую память друга, дарившего людям свет и добро, за свою жизнь многим оказавшего бескорыстную помощь и поддержку; попрать память человека, который ни при каких обстоятельствах не поступил бы подобным образом.

Татьяна Ястребцева,

доверенное лицо семьи Шустовых по творческому наследию А.Н.Шустова

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s